литература, фотографика и жизнь
Одному человеку нельзя понять смысла и цели своего существования. Когда же он приникает к народу, родившему его, и через него к природе и миру, к прошлому времени и будущей надежде, — тогда для души его открывается тот сокровенный источник, из которого должен питаться человек, чтоб иметь неистощимую силу для своего деяния и крепость веры в необходимость своей жизни.
Андрей Платонов, «Афродита»
Поэт, журналист, общественный деятель Дмитрий Чёрный о том, кто такой Захар Прилепин. Когда он стал писателем? Был ли он ополченцем в Донбассе? Когда он стал владельцем «Хутора Захара Прилепина»? Зачем он создаёт партию «За правду»? Какие отношения у Прилепина с Путиным?
Купил я эту книгу зачем-то ещё в старом Фаланстере. Не испугался цены выше 400 рэ за самый дешёвый переплёт тоненькой книги – подумал, что и тут кризис, надо войти в тяжёлое положение писателя, если издают не за свой счёт, то хоть так. А Козлова я как раз так и не читал с нулевых, когда его ещё «Амфора» издавала. Бывают такие авторы – вроде бы и на слуху, и темы поднимают интересные, а заглянешь в книгу, чего-то сразу не хватает. Держал в руках «Плацкарт» — и из рук выпустил. Кстати, точно так же было со Стоговым. Я придирчив уже на этой стадии чтения, видимо, потому что чукча не только читатель. Однако в данном случае сработала обложка – ну, подумал я, на этот раз просвещусь.
Читать далее «Ни рока, ни КГБ в кагэбэ романе. Володя, ты мне рупь должен!»
«Последний русский классик XX века» — писатель Леонид Леонов — разрушение стереотипов о нём как только о попутчике большевиков, неожиданные повороты «философского» творчества Леонида Максимовича, его резкое перо публициста и Нюрнбергский процесс, в котором он участвовал как хроникёр. Производственный роман «Соть» как отражение постреволюционной переделки России Лапотной в новую, Индустриальную, Социалистическую.
Читать далее «Леонид Леонов, русский писатель, советский публицист»
Литературоведы, писатели Дмитрий Чёрный и Анна Гранатова обсуждают загадку «Соти» Л.Леонова, которую М.Горький назвал «самым ярким примером вторжения художественного слова в действительность», а отечественные литературоведы считали «производственным романом», пока и на культурный фронт не нагрянули годы и ораторы «ельцинской либерализации» и герои «Соти» неожиданно стали антигероями.
Книга малого объёма, но длинного разговора. Тот самый случай, который неистовый Виссарион (Белинский) и считал самым стоящим: книга как повод поговорить о важнейшем. Если бы меня спросили, однако, о какой книге легче писать, положив на весы с одной стороны «Идеализм-2005», а с другой толстенный биографический труд напыщенной дурашки Ганиевой о Лиле Брик, — перевесил бы тоненький и изданный на средства товарищей политэмигранта Макарова «Идеализм». В смысле, что писать о книжке в мягкой чёрной обложке, с рекомендованной ценой 282 рубля, – гораздо труднее. То есть «дать себе труд»…
Читать далее «Некритический, вульгарный идеализм нулевых и Идиотизм-2019»
когда занимаетесь любовью в комнате,
не запирайте его на кухне —
он будет рваться к вам по-маньяковски,
ломать доски двери, рычать и рыдать…
— Как Маяковский,
когда его запирали на кухне Брики?
— Что им взбрыки?!
— Дрессировщики забыли о пистолете…
Шар-пей — это память о людях и лете,
о русской рулетке, о флейте столетья,
о пуле в поэте, повысившей рейтинг,
— о фабрике лирики имени Лили.
— А Брики?
— Какой на них грязи не лили!..
— Шар-пейка! Брючница! Щену врала
«про это…»
Андрей Вознесенский, ШАР-ПЕЙ (2001) Читать далее «В номинации «Шар-пейка» побеждает Алиса Ганиева»
Каким видел будущее Земли, человека будущего, советского общества и всего человечества писатель-фантаст, а также биолог, геолог, палеонтолог и автор «Тафономии» Иван Ефремов?
Бесспорно коммунистическим! Но почему до сих пор в читающих кругах ходят слухи о том, что Ефремов работал «под колпаком» КГБ и был при этом английским шпионом? Можно ли найти ответы на эти вопросы в его книгах?
Каким видели будущее человечества другие всемирно известные фантасты Герберт Уэлс, братья Стругацкие, Владимир Обручев?
Насколько оправдался прогноз прогрессивной зарубежной и советской научной фантастики сегодня? Кинофантастика и книжная её ипостась.
Анна Гранатова и Дмитрий Чёрный обсуждают итоги научно-фантастического рывка ХХ века в футурологии и во многом — в конструировании будущего. «Крепкая беседа» о Советском космосе, средняя, вторая часть.
Удивительные писатели и мыслители Александр Богданов и Алексей Толстой «покорили» Марс задолго до первого запуска ракеты. Космос — мечта прогрессивного человечества, вспомним Циолковского, Королёва, полёт Гагарина, — нашёл отражение в художественной прозе ещё задолго до создания соответствующих летательных аппаратов. Таким образом покорение Вселенной началось задолго до эры космонавтики: энергия творческого дерзания, продуктивная сила воображения, футурологическая стать мысли удивительных личностей ХХ века, — принимавших в Великой Октябрьской революции и социалистическом обустройстве России самое деятельное участие, как Александр Богданов, — помогали науке, а во многом наукой и были (учёными-то точно).
Планета Марс — «на особом положении», эта «Красная звезда» манила к себе целую плеяду замечательных писателей-фантастов, и то, что они «намечтали», большевики и советские учёные второй половины ХХ века реализовали. О ней, о «Красной звезде» и космонавтике в «эмбриональной» литературной ипостаси, но больше о них самих, о писателях и революционерах — апрельская «Крепкая беседа» Анны Гранатовой и Дмитрия Чёрного.
Литературовед Анна Гранатова и писатель Дмитрий Чёрный увидели и проанализировали, как в первые годы Третьего Тысячелетия и XXI столетия появилась абсолютно новаторская в мировоззренческих установках, уникальная в создании словесного образа писательская когорта — которая себя энергично противопоставила «постмодернистам» либерально-антисоветского поколения.
Кем заявляли себя в начале пути, в начале нулевых и кем стали к концу первого десятилетия века «премиальные» лидеры новреализма Шаргунов, Прилепин, Сенчин? Как развернули свой политический опыт и «свидетельскую эрудицию» в исторических романах «1993» и «Обитель», а затем в Госдуме и ОНФ?
