В последние годы значительная часть левой повестки всё чаще смещается в сторону символических конфликтов вокруг прошлого: памятников, музеев, исторических трактовок, «правильного» отношения к советскому наследию. При этом сама социальная борьба оказывается вторичной.
Проблема не в том, что история не важна. Она важна как материал для анализа, как опыт, как урок. Но когда политика сводится к защите монументов и к абстрактному «советскому патриотизму», происходит подмена. Вместо критического марксистского анализа мы получаем разновидность реваншизма, который по своей логике гораздо ближе к национализму, чем к интернационализму.
Ностальгия по прошлому не является политической программой. Апелляция к символам не создаёт организаций, не усиливает рабочее движение и не меняет соотношение сил. Более того, фиксация на «утраченной державности» или «исторической справедливости» неизбежно смещает фокус с классового конфликта на культурно-идентичностные споры.
В этой плоскости левое движение начинает говорить на языке своих идеологических противников. Для марксистов ключевым остаётся вопрос власти и собственности — здесь и сейчас.
Кто контролирует ресурсы? Кто принимает решения? В чьих интересах работает государственный аппарат? Какие формы эксплуатации воспроизводятся в настоящем?
Если левые организации ограничиваются комментированием истории или «поддержкой» чужих стихийных протестов без собственной стратегии, они перестают быть субъектом политики. Они превращаются в комментаторов. Хуже того — в ряде случаев такая логика приводит к ситуативной поддержке действующей власти, когда она апеллирует к «антифашистской», «антизападной» или иной символической риторике.
Подмена классового анализа геополитическими и историческими аргументами делает левое движение придатком чужой повестки, а не самостоятельной силой.
Задача левых — не охранять прошлое, а формировать будущее. Это означает работу с трудовыми коллективами, создание устойчивых структур солидарности, выдвижение конкретных социально-экономических требований и конфронтацию с действующей властью как выразителем интересов капитала. Это также означает последовательную борьбу за демократизацию политической системы, за реальные механизмы народного представительства и контроля, за свободу объединений и политической деятельности, а также за освобождение политических заключённых как необходимое условие любой подлинной общественной трансформации.
Без этого различия левая идея растворяется в культурной ностальгии и теряет своё главное содержание — классовую политику.
Григорий Оганезов, Левая Самара